Материалы

Риск и мозг: как люди принимают решения

У нашего мозга сложные взаимоотношения с риском. Ученые и экономисты давно бьются над их расшифровкой, но пока достигли только локальных успехов.

Что такое риск

 

Наиболее обобщенная характеристика риска подразумевает, что он растет вместе с увеличением вероятности негативного исхода. Для экономистов и бизнесменов риск — это просто растущая неопределенность. Для животных — вероятность погибнуть. Так или иначе, в нашем восприятии риск связан со страхом. И то, как мозг принимает даже сложные решения, имеет в своей основе древние бессознательные механизмы страха и столь же древнюю универсальную реакцию: «драться или бежать».

 

Ученые предпочитают говорить о риске как о неопределенности с более или менее известными шансами на негативный исход. Вы играете в рулетку, ставите на «красное» и знаете, что шансы выиграть или проиграть примерно одинаковые и составляют около 50% (на самом деле шанс выиграть составляет лишь 48,6%, потому что кроме 18 черных и 18 красных секторов есть еще «зеро» — иначе казино бы разорилось). При этом любая оценка бывает несовершенной. И человек склонен думать, что, если в прошлый раз выпало «черное», то шансы на «красное» в этой игре вырастают, а риск уменьшается — математически можно точно рассчитать, насколько, но это чувствуется без всякой математики. Когда рядом с вашим далеким предком в саванне шуршали кусты, он не находился в ситуации полной неопределенности: печальный опыт соплеменников говорил ему, насколько высока вероятность, что это лев. Если вы узнаете о штормовом предупреждении в районе, где расположено ваше производство, то вы можете примерно предположить, насколько это опасно, даже если не способны выразить риск в цифрах.

 

Но наша жизнь нам очень дорога, поэтому мы не всегда ведем себя в соответствии с реальным уровнем риска. Наиболее вероятно, что кусты шевелит ветер, а штормовое предупреждение — очередная перестраховка МЧС. Но те наши предки, которые не беспокоились из-за шума в кустах, давно съедены. А более осторожные передали свои гены нам. Лучше предполагать худшее — это одно из правил мозга при работе с риском. К сожалению, из этого правила довольно много исключений, и чем сложнее решение, тем их больше.

 

Как мозг определяет риск

 

С биологической точки зрения процесс оценки и реакции на риск выглядит примерно так.

 

Таламус еще называют зрительным бугром, но на самом деле он ответственен за передачу в мозг не только визуальной информации, но и всех остальных внешних импульсов за исключением обонятельных. Он посылает сигналы в миндалевидное тело.

 

Миндалевидное тело (миндалина) ответственно за эмоциональную реакцию, в том числе страх. Опираясь на информацию из таламуса, оно производит первичную реакцию пока еще без настоящего принятия решения — запускается механизм «драться или бежать», начинает выделяться адреналин. Это тот момент, когда мы вздрагиваем, узнав о штормовом предупреждении, зрачки расширяются, пульс ускоряется: организм готовится к драке или бегу.

 

Префронтальная кора головного мозга вступает в дело примерно через 22 милисекунды после получения информации таламусом (время может отличаться у разных людей). Бессознательная реакция уже произошла и, возможно, уже спасла нам жизнь. И тут мозг в лице самой интеллектуальной своей части начинает оценивать ситуацию. Для этого информация идет в разные отделы головного мозга на обработку, чтобы потом вернуться в виде решения.

 

Нижние области стриатума и центральная доля участвуют в обработке информации, обращаясь для этого к гиппокампу, где хранится опыт предыдущих решений. Исследования показывают, что те люди, у которых более активен стриатум, более склонны рисковать, а те, у кого активней работает центральная доля, более консервативны в принятии решений. Но на решения каждого человека влияют они оба. И в тот момент, когда стриатум подталкивает инвестировать в криптовалюты, центральная доля подает сигнал о том, что это опасное вложение. И в этом ей помогает гиппокамп, где хранится информация о том, насколько волатильны криптовалюты.

 

В случае, если риск будет признан незначительным или уже минует, в миндалевидное тело из префронтальной коры посылается сигнал на отключение тревоги. Вентили с адреналином закручиваются.

 

Теория риска

 

Понять то, как люди принимают решения, как они измеряют риск, — это святой грааль, который десятилетиями ищут не только нейропсихологи, но и маркетологи с экономистами. Если знать, какая программа заложена в мозгу потребителей, их можно заставить купить что угодно, а заодно предсказывать поведение любых рынков. Увы, пока никто даже толком не понял, на каком языке программирования написан алгоритм человеческого мозга. Ученые начали с простых теорий, перешли к более сложным, но точные предсказания делаются, только если хорошенько изучить конкретного человека, а с универсальной теорией дела плохи.

 

Для начала Джон фон Нейман в 1940-х годах разработал теорию ожидаемой полезности. В соответствии с ней человек просто умножает вероятность исхода на полезность или риск этого исхода. То есть работает как калькулятор — ведь именно так считается, например, математическое ожидание. Пойдешь направо — контракт потеряешь с вероятностью 80%. Контракт предполагает прибыль в 1000 000 рублей, значит, ожидаемый убыток — 800 000 рублей. Пойдешь налево — с регулятором поссоришься. И если опасность отзыва лицензии составляет 5%, а ваш бизнес стоит 1 млрд, то ожидаемый убыток составит 50 млн. Вроде бы очевидно, что нужно идти направо. Но, увы, даже бизнесмены почему-то не работают как калькуляторы. Что уж говорить об обычных людях, которые не привыкли мыслить цифрами. На их решения очень сильно влияли эмоции. А распределение эмоций тоже было далеко от нормального.

 

Если вы потеряете 1000 рублей, эмоции будут намного сильней, чем если вы приобретете ту же сумму. Причем, потеряв их, вы можете утратить и осторожность в попытке их вернуть. Никакая математическая логика не объяснит такое поведение. Бессильна математика и перед известным экспериментом «Ультиматум». Двое разыгрывают некую сумму. Первый участник выбирает, какую долю он себе заберет. Второй должен либо согласиться взять оставшееся — и тогда оба получат деньги, либо отказаться — и тогда оба останутся ни с чем. Если второму участнику доставалось заметно меньше 50% суммы, он, как правило, отказывался. Сумма его премии при этом могла быть больше его месячного дохода, но он все равно отказывался! Это не объяснить математической или экономической логикой.

 

Нобелевский лауреат Даниел Канеман создал теорию перспективы: люди оценивают результат по сравнению с каким-то базовым уровнем. А в его роли может выступать что угодно. Например, доля премии, которую брал себе первый участник. Если у него больше, то второй участник считает себя проигравшим (хотя на самом деле он в выигрыше). Это позволяет многое объяснить, но предсказывать, каким, с точки зрения других людей, должен быть базовый уровень, очень сложно. Так что теорию Канемана нельзя назвать очень полезной с практической точки зрения.

 

Мозг обманывает нас, а мы — мозг

 

Проблема в том, что мозг у нас довольно древний. Он формировался задолго не только до фондовых рынков, но и до первой сельской ярмарки. Нравится вам это или нет, от него нельзя ждать строгой логики. К примеру, если у вас будет выбор получить сейчас 1000 рублей или 1500 через неделю, то, скорее всего, вы предпочтете первый вариант, потому что отложенный платеж — это риски, а наш мозг очень любит мгновенное вознаграждение. Мозг родом из тех времен, когда надо было брать от жизни все прямо сейчас, а не копить на пенсию, до которой ты ни за что не доживешь. Поэтому люди так плохо умеют копить и так часто страдают от лишнего веса.

 

Когда ученые, изучающие мышление, говорят о несовершенстве нашего мозга при принятии бизнес-решений, они называют две главные вещи: эмоции и малая пропускная способность. Да, несмотря на то что наш мозг — возможно, самая сложная структура во Вселенной, с примерно 100 млрд нейронов, которые взаимодействуют магическим (то есть непознанным современной наукой) способом, у него довольно маленькая мощность в том, что касается обработки структурированной информации. В этом каждый может убедиться, попробовав сейчас вспомнить все названия зон мозга, упомянутые в этой статье. А их было всего-то шесть. Что касается эмоций, то они, наши верные спутники, которые помогли выжить предкам и создать великую культуру, — ужасное препятствие на пути к верным решениям. Многочисленные эксперименты показывали, что чем сильней активизируются при решении задач зоны, ответственные за эмоции, тем выше вероятность ошибки — особенно это заметно, когда человек имеет дело с новой для себя задачей.

 

Человек выработал много способов справиться с искажениями, которые вносят эмоции: от простого «успокоиться» до медитации, от совета с другими до развития аналитического мышления. Но, как писала в книге «Как мы принимаем решения» Джона Лерер, если считать мозг компьютером, то мы лишь его пользователи, а не разработчики. Мы не обладаем полной властью над ним и даже толком не понимаем, как он работает. К счастью, у нас есть настоящие компьютеры. У них нет эмоций и практически бесконечная пропускная способность. К сожалению, когда мы оцениваем ситуацию, нельзя исключать нелогичные действия людей, о которых компьютеры ничего не знают. Возможно, когда-то на стыке информатики и наук о человеке появится стройная система принятия максимально правильных решений. Но пока мы лишь в начале пути.

 

В отношении информационной продукции — 16+.